Давай закроем двери

Говорят, что природа не терпит пустоты. Но ведь и лишнего места она тоже не прихватывает. Наделив Егора прекрасными поэтическими способностями (может, даже и талантом), природа не нашла где ещё применить свои возможности и обошла его всем остальным. Старшеклассник Егор был маленького роста, с обычным непривлекательным лицом и нервными манерами, которые отталкивали от него окружающих.

Первая любовь

Нервозность Егора была вызвана, прежде всего, особенностями его воспитания, вернее, его отсутствием в семье алкогольно-зависимых родителей. Трудно сказать, почему такой поэтический дар достался именно ему, сыну простых рабочих людей, далеких от романтизма и высоких чувств. У Егора ещё была сестра, которая училась плохо и полностью соответствовала своим родителям. А Егор был гордостью школы: отличник, активист, участник театра юного зрителя и дарование в области поэзии.

Именно в театре он и познакомился с Ириной. Девочка была на 3 года моложе, занималась в младшей группе и проявляла неплохие артистические способности, благодаря чему судьба частенько сводила Егора и Иру в одни спектакли.

Ира была правильной девочкой, но, между тем веселой и жизнерадостной. Чем она зацепила этого парня, трудно сказать. Не было в ней ничего сверхъестественного. Но всё чаще он думал о ней, искал глазами в толпе и радовался, если творческая деятельность сводила их вместе.

Однажды он понял, что нужно принимать решение – важное почти взрослое – сказать Ире о своих чувствах. Как говорят поэты? Стихами. И он написал ей стихи… не о любви, а её синих глазах, русой косе, открытости и нежности. И как намек на чувство:

«Летят метеориты в небе синем…

И вновь один оставил в небе след.

И в этот миг мы встретились, Ирина,

Случайно, может… Может быть и нет…»

Вот так, по-детски, с намеком, он дал ей понять, что неровно дышит в её сторону. Ирочка была умной девочкой. Она, конечно, всё поняла, но сделав вид, что не обратила на намек внимания, поблагодарила начинающего поэта.

Егор воспринял такую реакцию, как взаимность и начал заваливать Ирину своими произведениями. Он даже возомнил себя Пушкиным, и на страницах стихов оставлял рисунки-иллюстрации, правда, весьма корявые, но от чистого сердца.

Ирине льстило внимание школьной знаменитости, но девичье сердце мечтало о прекрасном принце, а не о непривлекательном, пусть и очень талантливом, поэте. Поэтому она принимала его ухаживания, но держалась на расстоянии.

Если когда-нибудь Егор издаст полное собрание своих сочинений, то внушительное количество стихов будет в разделе «Первая любовь».

Вскоре у юной красавицы Ирины появился «принц», правда, не на белом коне, а на велосипеде, но вполне соответствующий образу «прекрасный». Егор по-прежнему приходил по вечерам к дому Ирины, где собиралась небольшая молодежная компания, рассказывал всякие истории, гулял с ними. В очередном послании Ирине Егор рассуждал об одиночестве среди людей. Стихи заканчивались фразой:  «но я один, и ты одна…».

К этому времени присутствие Егора стало надоедать молодому человеку Ирины, а сам поэт не догадывался, что является лишним. Тогда Ирина показала ему последнюю строчку в стихотворении про одиночество и сказала, что здесь ошибка: пропущена частица «не».

Вот так красиво Егору дали понять, что он не нужен. Но роман со стихами настолько поглотил его, что, расставаясь со своей мечтой, он отправил Ирине по почте прощальные несколько строк:

«Давай закроем двери за собой.

Уходишь ты, и я уйду к другой…

Чтобы страдать, мечтать, любить и жить…

Чтобы однажды снова их открыть»

Своя дорога

Егор уехал в далекий город, поступил на журналистский факультет. Он увлекся своей будущей профессией, но зачем-то писал Ирине письма. Ира отвечала ему сухо и коротко, только из вежливости.

На третьем курсе он в составе университетской делегации принимал участие в большом молодежном фестивале в другом городе, где был невольно втянут в серьезный конфликт. Егора подвели его нервные манеры. Их сочли за проявление агрессии и решили проучить наглеца.

Говорят, что нет приема против лома. Это утверждение вполне подходит и к деревянным битам. Егор был физически слаб, и от нескольких ударов битами потерял сознание. Очнулся он в больнице, и понял, что получил серьезные внутренние травмы. Он не знает, откуда он помнит эти слова: сам он их сказал или услышал свыше, но в голове звучала фраза: «останусь жив – пойду служить Богу».

Почти полгода он был в больнице, пережив несколько операций. После выписки, он перевелся в духовную семинарию. Когда мозг его пришел в себя, он написал длинное письмо Ирине, где рассказал ей о вере, Боге, решении. Ирина ответила ему коротко, сообщив, что выходит замуж.

Егор помчался в свой город, нашел Ирину и передал ей свадебный подарок. Открыв его, девушка увидела две книги: Молитвослов и Евангелие. Ирина была далека от таких чтений, но за подарок поблагодарила. Книги заняли место на полке, а Егор и Ирина расстались навсегда, выбрав свои дальнейшие пути.

Дорога Егора увела его в далекие страны с христианской миссией, а Ирина уехала в другой город к мужу. Мама говорила ей, что от Егора регулярно приходят открытки с поздравлениями на все праздники, но Ирина не отвечала, и они перестали приходить.

Ирина родила дочку, увлеклась карьерой мужа и совсем забыла о юношеском романе в стихах. Она даже не интересовалась слухами о жизни Егора. Между тем Егор служил Богу. Он женился, но его супруга не смогла родить ему детей, что очень сильно его огорчало. Отец Георгий, по сути, отцом не был.

Беда

Беда всегда приходит внезапно. К ней нельзя быть готовым, и нельзя готовиться заранее. Дочку Ирины сбила машина. Случилось это в чужом городе, где они были в гостях. Была проведена операция, но жизнь в маленьком тельце угасала. Она лежала в коме,  и только звуки приборов говорили о том, что она девочка жива.

— Что делать? — спрашивала Ирина у врачей.

— Молиться – отвечали те, — ибо поможет ей только господь Бог.

По выходным в больницу приходил местный священнослужитель. Ира держала дочку за руку, гладила по голове и просила жить. Молиться она не умела. К своему стыду, она не знала молитв.

В сопровождении медсестры в палату вошел священнослужитель. Запахло ладаном. Батюшка подошел к Ирине, внимательно посмотрел на неё, умыл дочку святой водой, и, прочитав молитву, отправился дальше.

Ирина не помнит, как заснула в эту ночь, но проснулась она от голоса доктора, который просил пошевелить пальцами. Ира увидела врачей в палате, которые склонились над кроватью дочки. Сердце Ирины замерло. От страха у неё подкосились ноги.

— Подходите, мамочка, не бойтесь. Дочка зовет маму, — сказал врач, обращаясь к ней.

Ира подошла к кровати и увидела открытые глаза своей дочки. Её губы беззвучно шептали: «мама». Дочка жива! Она очнулась!

Врачи запретили Ире плакать, и она, улыбаясь, прижалась к теплой маленькой ручке.

В обед пришла медсестра и сказала, что священнослужитель их церкви, увидев умирающую девочку, всю ночь служил о здравии болящего младенца. Медсестра – старая верующая женщина — каждое утро заходила в храм, где и узнала о ночной молитве.

-Он приходил, чтобы спросить про девочку, — сказала медсестра.

— Кто?

— Батюшка наш, отец Георгий. В палате был врачебный консилиум, и его не пустили. Он вам молитву передал. Сказал матери отдать, чтоб молилась за дочку, — она протянула листок бумаги и вышла.

Ира поцеловала спящую дочку, села у окна и развернула листок. Это была молитва пресвятой Богородице. Прочитав слова молитвы, Ира, свернула листок пополам и только сейчас заметила на обратной стороне что-то написанное от руки. В сердце кольнуло. Было что-то знакомое в мелком почерке. Ира прочла строки:

«Давай закроем двери за собой.

Уходишь ты, и я уйду к другой…

Чтобы страдать, мечтать, любить и жить…

Чтобы однажды снова их открыть»

Ира выбежала в коридор, нашла медсестру и спросила:

— Как зовут вашего священнослужителя?

— Отец Георгий.

— А в миру другого имени нет?

— Так не знаю я. Для нас он отец Георгий. Хороший батюшка, добрый, строгий, стихи сочиняет, в православной газете печатают – рассказала ей медсестра.

Стихи… Конечно, Егор – Георгий: начинающий поэт из её юности, священнослужитель, молитва которого спасла её дочь.

 

Дочка поправилась. Перед отъездом Ира зашла в храм. Там была служба. Егор был занят, а Иру поджимало время. Они встретились глазами и молча, всё сказали друг другу.

Дома Ира достала молитвослов. На внутренней обложке она увидела знакомое до боли четверостишье: «Давай закроем двери…».

Она прижала к себе книгу, подошла к окну и тихо сказала открытому небу:

— Спасибо тебе, Егор, за любовь. За то, что ты все эти годы был со мной рядом! За то, что ты никогда не закрывал за мной дверь своей жизни.

 

Related Posts
Администратор

Leave a reply
Captcha Click on image to update the captcha .